If you're seeing this message, it means we're having trouble loading external resources on our website.

Если вы используете веб-фильтр, пожалуйста, убедитесь, что домены *.kastatic.org и *.kasandbox.org разблокированы.

Основное содержание
Текущее время:0:00Общая продолжительность:7:50

Транскрипция к видео

О хедж-фондах много говорят в прессе, и тон при этом обычно несколько подозрительный или негативный, а потому в этом ролике я хотел бы проанализировать возможные доводы, чтобы вы сами сделали вывод, чем хорош или плох хедж-фонд и вообще любая финансовая организация или учреждение. Я не буду защищать ту или иную сторону, а только дам вам пищу для размышления. Итак, первое, на что жалуются, когда разговор заходит о хедж-фондах, – так это система вознаграждений... Ведь хедж-фонд получает 20% от прибыли, но если он рухнет и от него ничего не останется, то менеджер хедж-фонда не будет выплачивать 20% от убытков, поэтому говорят, что это побуждает менеджеров хедж-фондов идти на чрезмерный риск, и отчасти это правда. Как и правда то, что менеджер, или главный партнер в хедж-фонде обычно тоже ставит кое-что на карту. Здесь я нарисовал "Фонд Питера I", и его менеджер внес 10% от общих средств фонда, но важнее его доли в общих средствах фонда является то, сколько процентов от своего собственного чистого капитала Питер вложил в фонд. Некоторые менеджеры вкладывают в фонд существенную долю своего собственного капитала, так что, даже несмотря на то, что они получают 20% от прибыли, если дела в фонде пойдут совсем плохо, если он рухнет, то этот менеджер тоже серьезно пострадает. И эти задачи решают партнеры-вкладчики. Мы уже говорили о том, что в хедж-фонде, в отличие от инвестиционного фонда, партнеры-вкладчики должны знать рынок, должны быть аккредитованными инвесторами, иметь собственный чистый капитал, и доказать, что разбираются в инструментах такого рода. Так что это задача партнеров-вкладчиков, это в их интересах – удостовериться в том, главный партнер фонда, Питер, точно, заслуживает доверия; Он тоже кое-что поставил на карту, и, надо надеяться, это существенная часть его собственного чистого капитала; у него должна быть хорошая репутация. И затем им нужно определиться, будут ли они чувствовать себя комфортно при том уровне прозрачности, которого придерживается Питер. Во многих хедж-фондах инвесторам не так уж много рассказывают о том, что происходит с их 100 миллионами; иногда дают больше информации, иногда меньше, и, очевидно, что это минус. Ведь кто знает? Может, их деньги проигрывают в Лас-Вегасе. Поэтому репутация менеджера значит очень много. Но эта секретность, на самом деле, может быть полезной для партнеров-вкладчиков. Когда каждый знает все, что происходит внутри фонда, бывает, эта информация просачивается наружу, и это может обернуться против фонда, кто-нибудь может инвестировать туда же, куда и фонд, или, если это крупный фонд, постараться опередить его и заранее купить то, что собирается купить фонд. Так что в вопросах секретности есть свои "за" и "против", но вот этот риск определенно присутствует. Есть одно интересное на мой взгляд обстоятельство. Этот порядок, при котором менеджер получает процент с прибыли, но при неблагоприятном положении дел несет очень ограниченные убытки, характерен не только для хедж-фондов. На самом деле, он, вероятно, работает для большинства руководителей корпораций. Большинство руководителей корпораций, наверное, не так уж много ставят на карту, но все мы слышали о "золотых парашютах" и тому подобном. Если исполнительный директор работает очень хорошо, то, как правило, получает огромное вознаграждение, но если он работает из рук вон плохо и его увольняют, он все равно получает "золотой парашют", чего, вероятно, нельзя сказать о менеджерах хедж-фондов. Так что подобный порядок, при котором управляющий получает процент с прибыли, но не теряет тот же процент при убытках, действует не только в отношении менеджеров хедж-фондов, но и в отношении руководителей корпораций, и в отношении глав банков, и банкиров в целом, когда в текущем году они получают огромное вознаграждение, а в следующем году, если вдруг банк прекращает свою деятельность, никто не требует от них вернуть это вознаграждение. Я не говорю, что выступаю за такое положение вещей, а рассказываю, что это характерно не только для хедж-фондов. Еще одна особенность хедж-фондов — это секретность. Поскольку со стороны здесь ничего не регулируется, менеджер хедж-фонда выбирает на свое усмотрение, что он будет со всем этим делать, и эта секретность (я поставлю здесь маленькую звездочку)... Чтобы все эти люди доверили управление своим капиталом менеджеру хедж-фонда, он должен рассказать им, что он задумал, так что это остается на усмотрение менеджера хедж-фонда. Но некоторых беспокоит эта секретность, плюс то, что есть возможность инвестировать в более – так сказать – экзотические вещи... Это необязательно, но я хочу, чтобы вы четко понимали: многие хедж-фонды – даже со всей этой структурой с 2 процентами комиссионных за управление и 20 процентами вознаграждения по результатам работы – фактические инвестиции хедж-фондов выглядят почти как инвестиции открытых фондов, и даже могут быть более консервативными, чем в открытых фондах, так что в хедж-фондах совсем не обязательно совершаются безумные операции. Но в каких-то все же совершаются; и все вместе: секретность, возможность спекуляций, и покупка всяческих малонадежных деривативов - всё это вызывает подозрение, что их деятельность сомнительна. Я рассуждаю так: если хедж-фонд относительно небольшой (а 100 миллионов долларов – это, на самом деле, немного для хедж-фонда)... Или можно сказать: если активы, контролируемые фондом, относительно невелики... поскольку при помощи всяческих хитрых деривативов, имея 100 миллионов долларов, можно контролировать активы на сумму куда большую, чем 100 миллионов долларов... Но если активы, контролируемые хедж-фондом, относительно невелики, то эта секретность и действия хедж-фонда подвергают риску инвесторов, над этим работают вот эти люди; общество же в целом не подвергается никакому риску. Когда хедж-фонды действительно становятся опасными или потенциально опасными, – а самый известный пример – фонд "Лонг-Тёрм Кэпитал Менеджмент" в конце 90-х.... Давайте запишем: LTCM [Эл ти си эм]; когда-нибудь я сделаю целую серию роликов на эту тему. "Лонг-Тёрм Кэпитал Менеджмент" контролировал так много средств (речь идет о сотнях миллиардов или даже триллионов долларов), этот фонд стал слишком большим, чтобы рухнуть. И, думаю, недавний финансовый кризис продемонстрировал, что такое происходит не только с хедж-фондами. Мы понимаем в целом, что, когда какое-либо финансовое учреждение начинает контролировать триллионы или сотни миллиардов долларов, то может сработать "эффект домино", который обрушит всю финансовую систему, и в этом нет ничего хорошего. В этом нет ничего хорошего, потому что, когда организация становится слишком большой, чтобы рухнуть, ей не дают рухнуть, а это противоречит основам капитализма. Правило капитализма в том, что когда люди преуспевают, пусть они преуспевают, но когда разоряются, то пусть разоряются. И заметьте, что такое случается не только с хедж-фондами. AIG [Эй ай джи], которая, вероятно, была одним из виновников последнего финансового кризиса, – это страховая корпорация. Далее, рейтинговые агентства; они не относились к категории "слишком больших, чтобы рухнуть", но помогли узаконить такие крупные учреждения. И далее, все эти наши крупнейшие банки, Поэтому можно сделать вывод: хедж-фонды могут быть надежными или подозрительными; от инвестиционных фондов их отличает то, что они, как правило, более закрыты, их инвесторы должны быть более опытны, но операции со средствами, совершаемые хедж-фондом , могут быть точно такими же, как в инвестиционном фонде; иногда хедж-фонд даже более консервативен, чем инвестиционный фонд, он использует хитроумные инструменты, чтобы снизить риск, в отличие от инвестиционного. На мой взгляд, главное, что нужно усвоить, – так это то, что любой хедж-фонд, страховая компания, банк, или даже корпорация начинает приносить вред, если разрастается настолько, что перспектива ее краха становится губительной не только для инвесторов, но и для всего общества.